Московские странности

Transcript

1. Московские Cтранности
2. 3 4 Кураторы: Ната Татунашвили Наталья Масталерж Лера Чубара Анна Панова Студия: Ксения Акимова Полина Башлыкова Александр Гаприндашвили Татевик Мамян Арман Наджарян Анна Нодельман Дарья Рапопорт Майя Рожновская Анита Садкова Маргарита Сагарьян Александр Чурганов Аделина Фарвазова Никита Ярошевич Проектный офис: Дарья Зверева Елизавета Никольская Коррекция: Ирина Морозова История Москвы полна разрушений: огромные части города выгорали дотла, революции и большие стройки сметали со своего пути исторические кварталы. Современные разрушения все больше принимают форму метаболических про- цессов — замены старых участков ткани на новые. Все это оставляет следы и шрамы, дыры, провалы, нелепые сочетания формы и функции. Существует прочная традиция оплакивать потери и скорбеть по ушедшей Москве, предполагая, что именно исто- рический облик составляет ее идеальную сущность. Но мы предполагаем, что эйдос Москвы как раз в постоянном обрушении старых ее частей и возникновении новых, что в этом непрекращающемся бурлении — ее подлинное существо. Участки, на которых наслоения старого и нового особенно заметны — это городские площади или их остатки; призраки пло- щадей, застывшие вдоль Садового кольца. Задача участников исследовательского проекта состояла в том, чтобы препариро- вать и проанализировать их как уникаль- ную часть городской истории и городского пространства, а позже дополнить соб- ственным проектом, отвечающим духу и энергии места.
3. 5 6 Мы хотим поблагодарить всех, кто принимал прямое и косвенное участие в создании проекта, в том числе Школу МАРШ и лично Евгения Асса, Никиту Тока- рева, Александра Острогорского, Марию Фадееву, Юрия Григоряна, Павла Гнило- рыбова, Алексея Щукина, Антона Кальгаева, Максим Меховников, Амира Тагиева, Степана Григоряна, Макетную студию 911. НЕЛЕПИЦА – ошибки, случайности ШРАМЫ – разрушения ДЫРЫ, СКВОЗНЯКИ – большие проекты ТРЕТИЙ РИМ – столичность СТРАСТЬ К ЭФФЕКТАМ – утопии, мечты ПАУЗЫ – потеря столичности ПРАЗДНИК – войны, пожары КОЛЬЦЕВАНИЕ – укрощение ландшафта ДРУГИЕ – регулирование ЗВЕЗДНЫЙ ПРОСПЕКТ – авторство СВОБОДА – стерилизация ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ – обновление Оглавление 20 26 32 38 44 52 58 66 72 78 84 90 ТЕМА катастрофа
4. фото: Александр Гаприндашвили/Александр Чурганов
5. Аделина Фарвазова/Александр Чурганов
6. Александр Чурганов
7. 13 14 План Москвы с указанием сгоревших районов 1812 год «Любая система, развиваясь, проходит этапы перестройки, резкого изменения, во время которых происходит перегруппировка сил, переустройство равновесия. Эти этапы характеризуются временным преобладанием одной из сил, что приводит к хаосу, разрушающему предыдущие структуры; затем происходит гармонизация, равновесие восстанавливается, но уже в новом, качественно ином состоянии». Теория катастроф и развитие мира, Наука и жизнь, № 6, 2001 Метафизическая ткань московского «халата» представляет собой многослойную и многофокусную мозаику, дробь святых мест, имеющих каждое своим основанием собственный заветный пункт на карте. Как будто множеством корней московская клумба уходит в глубину неназываемой, безымянной древности. И в каждом таком укорененном пункте — их нетрудно различить по присутствию храма или знака, от храма оставшегося, даже если этот знак отмечен зияющей пустотой в месте сноса, — в каждом фрагменте этой мозаики, каждом сокровенном уголке Москвы можно расслышать спор между верхом и низом, светом и водой. Глубинный, вечный спор, соревнование сакральных сочинений. <...> Если перестать сочинять, Москва уснет навеки. Москва как самосочинитель, А. Балдин
8. 15 16 Катастрофы и их следы, разрушения, смещения и ошибки, разрывы ткани истории или городской ткани принято рассматривать в негативном ключе. Они действительно могут быть губительны для городов-ансамблей, «безмолвных громад камней холодных, составленных в симметрическом порядке». Что, если для города, развивавшегося в известной степени органически, они представляют собой ценность, как взрыв в лаборатории, который приводит к неожиданным открытиям, или как персонаж средневекового бестиария, получившийся в резуль- тате противоестественного скрещивания, но обладающий особыми способностями? Разорванные куски городской ткани складываются в коллаж, предполагающий новые прочтения и интерпретации, и, может быть, прежде, чем в очередной раз перестраивать Москву по образцу, исправляя ошибки и залечивая раны, стоит проверить, нет ли чего-то ценного в московской нелепице? История Москвы полна разрушений: огромные части города выгорали дотла, революции и большие стройки сметали со своего пути исторические кварталы. Современные разрушения все больше принимают форму метаболических процессов — замены старых участков ткани на новые. Все это оставляет следы и шрамы, дыры, провалы, нелепые сочетания формы и функции, и просто формы. Существует прочная традиция оплакивать потери и скорбеть по ушедшей Москве, предполагая, что именно исторический облик составляет ее идеальную сущность, эйдос. Но мы предполагаем, что эйдос Москвы как раз в постоянном обрушении старых ее частей и возникновении новых, что в этом хтоническом бурлении — ее подлинное существо. Участки, на которых наслоения старого и нового особенно заметны — это городские площади или их остатки; призраки площадей, застывшие вдоль Садового кольца. Задача участников исследовательского проекта состояла в том, чтобы препарировать и проанализировать их как уникальную часть городской истории и городского пространства, а позже дополнить их собственным проектом, отвечающим духу и энергии места. В итоге получился странный рассказ в 12 главах.
9. 17 18 В нем Москва описана как город-коллаж, покрытый шрамами брандмауэрных стен, продырявленный пустотами площадей, между которыми гуляют сквоз- няки слишком широких улиц. Этому состоянию Москва обязана своей главной катастрофе — столичности — и своей ключевой слабости — страсти к эффектам. Однако хаотичный, лихорадочный, гигантоманский го- род иногда берет паузы, погружаясь в праздность, ко- торая превращается в праздник. Но московский ланд- шафт не только празднично украшен, но и укрощен, а самая главная улица — Садовое — окольцевала город и по-колдовски замкнула его в кольце кругового дви- жения. Кольцо расслаивается на стили и эпохи, откры- вая случайному взгляду ни на кого не похожих других, уклонившихся от всякого регулирования. Впрочем, есть и целая другая улица — Звездный проспект, состо- ящий из отдельных катастроф авторской архитектуры. Одновременно происходит еще одна катастрофа — уничтожение эфемерных наслоений, которыми склонен обрастать город, а значит подавление разнообразных проявлений жизни Москвы, ограничение ее свободы. Но с ограничением свободы сталкиваются все, кому до- водилось переживать переходный возраст, а Москва — город, застрявший в этом возрасте, в состоянии изме- нения. Она одновременно горит и отстраивается после пожара, разрушается и украшается.
10. 20 Полина Башлыкова Нелепица – Ошибки, случайности «Совсем по-иному, по-восточному, строилась царская Москва: капризно, раскидисто, пестро, бессистемно. Ее ростом не руководила ничья единая воля. В противоположность императорскому Петербургу, она была помещичьей и купеческой столицей — купеческой по преимуществу. Разбогатевшие выходцы из какой-нибудь уральской глуши, с волжских старообрядческих скитов — оседали здесь и строили для себя «особняки» по своей уральской и волжской фантазии. Так же, как и дворцы для Петербурга, для Москвы типичны эти «особняки», дома для одной семьи, бесцеремонно расположившиеся рядом с современными многоэтажными громадами1» « - Москва! Разбросалась она развысокими, малыми, средними, бесколонными и колончатыми колоколенками над сияющими златоглавыми, одноглавыми, пятиглавыми, витоглавыми церковками елизаветинской, александровской и про- чих эпох; в пылищи небесные встали зеленые, красные, деревянные, плоские, низ- кие, или высокие крыши оштукатуренных, или выложенных глазурью, или одетых в лохмотья опавшей известки домин, домов, домиков, севших в деревья, иль слитых, - колончатых, бесколонных, балконных и рокококистых - с лепкой, с аканфом, с кариатидами, поддерживающими уступы, карнизы, балконы, с охотами на зверей, заполнявшими фронтонные треугольники домов, домин, домиков, составлявших - Люлюхинский, Неграбихинский...» Москва родилась из случайностей и этими случайностями «сочинилась» ее сущность. В этом непрерывном процессе образовалось как ткань города, так и дыры, провалы, пустоты. Возможно ли системное развитие такого органического, «живого» города? Как залатать эти дыры, но при этом продолжать «сочинять»? 1 Замятин Е. Москва-Петербург. М.: Русская книга, 2003. 2 Белый А. Москва. Авторский сборник. М.: Советская Россия, 1990.
11. 21 22
12. 23 24 Отбросив уступы, карнизы, балконы, отбросив лепнину, аканфы, кариатиды, де-стилировав, можно увидеть Москву настоящую, во всех ее закономерностях и действительных особенностях. Усадьбы, доходные дома, сталинки, конструк- тивистские постройки, панельные дома, избавляясь от отвлекающих внимание деталей, обнажают московскость, которая ответит на вопрос, поставленный выше. На вопрос «как?» Соотношение масс, объемов, ритм, шаг существующего города должны стать основой для продолжения естественного процесса его развития. (при)сочинение
13. 26 Дарья Раппопорт Шрамы – Разрушения Редкий город, переживший массированное разрушение от бомбардировок, имеет такое количество брандмауэров как Москва. На всем протяжении Cадового кольца можно насчитать 42-е глухие стены. Каждая из них хранит уни- кальную историю и служит примером разрыва городской ткани, след от которого стал неотъемлемой частью специфической московской застройки. В плотной застройке городских кварталов дома соединялись друг с другом брандмауэрами. Эти глухие стены предупреждали распространение пожара от дома к дому. При разрежении сплошной застройки брандмауэры вышли наружу, превратившись в обычные торцевые и задние стены зданий. В них пробивались окна и дверные проемы. На многих брандмауэрах остались, как призраки, следы-отпечатки старых домов. Следы и призраки недосказанных историй влияют на облик города и дают пищу фантазии. Но чаще всего монументальные и аскетичные брандмауэры скрывают совершенно прозаические помещения без окон. Лабиринты из бесконечно темных коридоров, где комнаты-коробки без окон и света перетекают из одной в другую, вызывая не самые приятные ощущения. Интерьеры комнат нелепы и нелогичны.
14. 27 28
15. 29 30 Проект залечивания шрамов состоит в том, чтобы создать серию новых фасадов на Садовом кольце, которые не только изменят облик городской среды, но и повлияют на изнанку внутренних пространств, преобразив их. Московские окна
16. 32 Ксения Акимова Сухаревская Дыры, сквозняки – Большие проекты Из восемнадцати площадей Садового кольца практически ни одна из них по сути полноценной площадью не является. Внимательное изучение этих «площадей» позволяет выделить три типологии: дыра, сквозняк и балкон. Таганка — это самая большая московская дыра. Соотношение высоты за- стройки и размера площади однозначно указывает на то, что нынешняя ситуация возникла в результате градостроительной ошибки. На карте 1852 года видно, что площадей было две и что между ними располагалась малоэтажная застройка. В 20-х годах при соединении Садового кольца было разработано несколько проектов по сносу этой застройки и возведению новой площади с проведением под ней автомобильного туннеля. Но ни один из них до конца осуществить не удалось. Опустошенная площадь, увеличенная в размерах для высотной застройки, осталась, а высотный дома вокруг так и не появились. Сухаревская — площадь-сквозняк. Раньше над ней доминировала Сухаревская башня, формируя вокруг себя две площади. После того, как башню снесли, Сухаревка слиплась, обратившись лишенной градостроительной логики площадью-прострелом. Существовал проект мастерской академика И.А. Фомина, предполагавший спасение башни — а заодно и площади — и формирование вокруг нее кругового движения. Триумфальную — балкон в нашей типологии — пожалуй, единственную из восемнадцати можно назвать полноценной площадью. Ее расположение и окружение придает Триумфальной необходимую площади визуальную замкну- тость и гармоничность пропорций. Дом-колодец по адресу 1-я Тверская-Ямская, 2 — единственный дом, стоящий прямо на Садовом кольце. Именно он формирует и замыкает Триумфальную площадь. Кроме того, градостроительный ансамбль, включающий Триумфальную, был тщательно спроектирован — вплоть до переклички шпилей гостиницы “Пекин” и высотки на Баррикадной.
17. 33 34 Дыры, сквозняки Сухаревкая Калужская Таганская Триумфальная Площади
18. 35 36 Москва состоит из множества разрозненных кусков городской ткани, и часто их стыки проходят по площадям Садового кольца. Чтобы помочь собрать рас- ползающуюся городскую ткань, нужны здания-скрепки. Серпуховская площадь, являющаяся сейчас дырой и сквозняком одновременно, станет подходящим местом для такой «скрепки». Здание соберет разбросанные вокруг площади кварталы в единый ансамбль и превратит бесформенную площадь в новую уютную городскую комнату с «балконом». Скрепки, рассредоточенные по городу, и смыкающие его дыры, сформируют новую гармоничную панораму. Скрепка
19. 38 Никита Ярошевич Третий Рим – Столичность Если городу выпадает несчастье быть столицей государства, то, с большой вероятностью, каждый новый правитель, династия или режим будут использовать его как основную площадку для реализации собственных архитектурных амбиций. Это общая судьба Константинополя, Рима и Москвы. Во всех трех случаях детально проработанный архитектурный стиль был одним из главных способов трансляции государственной идеологии: с изменением идеологической программы менялась и архитектура. И частично придуманная итальянцами архитектура Московской Руси, и сталинский ампир были также ин- струментами пропаганды. Утрата Москвой формального статуса столицы в XVII веке не помешала ей стать архитектурной витриной новой идеологической программы Александра I и его потомков. Москва воспринималась как «духовная» столица России. Ключевым моментом в истории Москвы становится возвращение ей столич- ного статуса новым революционным правительством. Патриархальная и церков- ная Москва должна теперь стать столицей социалистической империи. С приходом к власти Сталина начинается переосмысление классического наследия, проявленное в прямом цитировании архитектуры Возрождения. Этому сопутствует массовый снос старой Москвы, чтобы на ее месте воздвигнуть здания, соответствующие эстетике и идеологии новой эпохи. Смерть Сталина привела к постепенной смене культурной парадигмы, но власть оставалась верна многим своим принципам. Строящаяся модернистская Москва была также беспощадна к Москве исторической и уничтожала ее с преж- ним размахом.Причем, не обязательно для того, чтобы что-то построить. В 1972 году, накануне визита Ричарда Никсона, напротив Боровицких ворот Кремля был снесен целый квартал старых домов XVIII–XIX века. Маршруты правительственных кортежей активно перекраивают ткань города. Величественная композиция из высотки на Смоленской площади и фланкирующих ее жилых домов существует потому, что до 1960-х гг там находился «парадный» въезд в центр города со стороны кремлевских дач. После строительства модернистского Нового Арбата классический ансамбль Смоленской потерял статус официального портала в город.
20. 39 40
21. 41 42 На противоположной стороне Садового кольца находится Таганский транспортный хаб — непарадный въезд в город, точка схода нескольких вылетных магистралей, связывающих центр Москвы с непрестижным юго-востоком. Эта точка — подходящее место для нового здания-манифеста, которое будет трансли- ровать соответствующие духу времени отказ от идеологии, открытость и разноо- бразие. Пространство для всего
22. 44 Алекандр Гаприндашвили Страсть к эффектам – Утопии, мечты Твоя задача — заявить о себе любой ценой. Забвение — самая страшная из мо- сковских кар. Если ты не оставил свой след, то считай, что ты не существуешь и ни- когда не существовал. Здесь все бьются за свое место в истории. Время, ускоряясь, идет вперед, и с такой же скоростью тускнеет твой образ. Эффект — проверенный способ остаться в памяти. Каждый шпиль, каждая арка зовут посмотреть вверх, задержать взгляд хотя бы на миг. И неважно — ненавидят тебя или восторгаются тобой: твой жест вызыва- ет эмоции. Это и есть ключ к бессмертию. «Оттуда мы вдруг увидели тысячи колоколен с золотыми куполообразными главами. Погода была великолепная, все это блестело и горело в солнечных лучах и казалось бесчисленными светящимися шарами. Были купола, похожие на шары, стоящие на шпице колонны или обелиска, и тогда это напоминало висевший в воздухе аэростат. Мы были поражены красотой этого зрелища, приводившего нас в еще больший восторг, когда мы вспоминали обо всем том тяжелом, что пришлось перенести. Никто не в силах был удержаться, и у всех вырвался радостный крик: Москва! Москва!»3 «Видя, что силуэт старой Москвы спасти невозможно, я много размышлял над тем, как сохранить исторически сложившийся характер нашей столицы. Мысль о высотных зданиях пришла во время работы над конкурсным проектом дома на Котельнической набережной»4 «Как это по-московски — встретить, столкнуть две эпохи, разделенные сотнями и сотнями лет...»5 «В результате в архитектуре главной целью стало создание объектов-инди- видов. В них отразилось одно из главных проявлений эпохи – желание быть особенным, иным, сверхиндивидуальным. Это объекты, спроектированные, чтобы быть уникальными. Они не решают градостроительных и социальных задач и взаимодействуют с городом через восторженную или негативную реакцию зрителя. Они призваны как можно громче заявить о своем авторе и/или заказчике»6 СТРАСТЬ ЭФФЕКТАМ К 3 Лабом, Э. История о низвержении Наполеона Бонапарте с похищенного им трона : Пер. с фр. / Соч. Евгения Ла- Бома, батальонного начальника Королевского гв. корпуса, кавалера почетного легиона и Имп. австр. ордена железной короны. М.: 1823 4 Чечулин Д.Н. Жизнь и зодчество. М.: Молодая Гвардия, 1978. 5 «Москва — два Арбата» (реж. Михаил Кожин, 1981). 6 Парамонова Д. Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова. М.: Strelka Press, 2013.
25. 49 50 Москва навечно застряла в круге непрерывных архитектурных смертей и перерождений: здания разрушаются, на их месте возникают новые — одна утопия сменяет другую. Каждый дом — герой театральной постановки, разворачивающейся в пространстве города, и каждый хочет задержаться в лучах софитов подольше. А что, если в этой пьесе появится совершенно новый герой, не похожий ни на кого больше? Точнее, не похожий ни на кого и при этом похожий на всех одновременно. Он один по-настоящему понимает Москву и полностью разделяет ее страсть к эффектам. Новый герой
26. 52 Анна Нодельман Паузы – Потеря столичности Хаотичная, лихорадочная, гигантоманская Москва иногда берет паузы. Зеленые прогалины на Садовом кольце — это разрывы, сквозь которые за фасадом большого города видна большая деревня. Это другое — дремотное, нестоличное — состояние Москвы, еще одна грань московскости. В городской ткани паузы — это отступы, карманы и пустоты. Отступы возник- ли благодаря тому, что во время застройки Садового большинство домов вдоль него возводилось не строго по красной линии, а с отступом на небольшой сад или палисадник. Карманы — следствие архитектурного решения, при котором крылья дома выходили на красную линию, а входная группа была задвинута вглубь. Современные зеленые пустоты площадей и бульваров образовались на месте снесённой застройки.
27. 53 54 GSPublisherVersion 0.78.100.100
28. 55 56 Паузы — память о нестоличной Москве. И эта память заслуживает сохра- нения, например, при помощи консервации пустых, еще не застроенных пауз и создания в них микромиров, где отгороженная, но не изолированная — осторожно накрытая куполом — конденсируется другая Москва. Купол
29. 58 Майя Рожновская, Маргарита Сагарьян Праздник – Войны, пожары «Если представить себе некую идеальную Москву (сейчас ее различить трудно – она вся заросла новостройками, поспешными и неуместными, но если отвлечься от них и рассмотреть настоящую Москву), то сразу станет видно, как хо- рошо ее облик согласован с календарем. Москва похожа на календарь. Подъемы и падения ее рельефа, подчеркнутые храмами и колодцами старой застройки, со- ответствуют подъемам и падениям (бывает и такое) ее праздничного календаря»7. Московский год размечен праздниками: Рождество, Успение, Пасха, ярмарка, парад, Первомай, День города. Фасон праздничных декораций (и их количество) меняется в соответствии со вкусами эпохи, но неизменной остается потребность в орнаментации. Она очерчивает территорию праздника и служит порталом (вот и Московский Департамент благоустройства старательно расставляет на площадях декоративные ворота) в ностальгическую, сказочную Москву. Можно представить себе два способа укоренить праздник в теле Москвы. Первый — в виде альтернативного официальному праздничному благоустройству передвижного балагана, запрыгнуть на который может каждый желающий. Второй — в виде статичного монумента, который, однако, трансформируется в течение года, подчиняясь праздничному календарю. 7 Балдин А. Московские праздные дни. М.: Астрель, 2010.
30. 59 60
31. 61 62 Передвижной балаган тоже постоянно строится и обновляется своими же пассажирами под присмотром архитектора-куратора. Это коллективное действие в традициях московского акционизма, где движение является главной функцией объекта: в каждой отдельной городской ситуации он влияет на атмосферу, эстетику, настроение места, чтобы в конце — совершенно по-московски — укатить за город, на дачу. Эфемерный балаган
32. 63 64 Башня на Сухаревской, целиком состоящая из орнамента, отстраивается весь год, чтобы в ночь Главного праздника осветить город пламенем, в котором она сгорит. Пока деревянная башня возводится, осиротевшая в 1934 году8 Сухаревка на время становится полноценной городской площадью. Большой пожар, в ко- тором исчезает башня, — апофеоз московского праздника, но не конец истории: весь следующий год башня будет возрождаться из пепла, а потом снова исчезнет и снова родится. Пламенеющий фонтан 8 29 апреля 1934 года бригады «Мосразбортреста» завершили разбор Сухаревой башни.
33. 66 Аделина Фарвазова Кольцевание – Укрощение ландшафта Круг – первичный символ единства и бесконечности, процесс, не имеющий ни начала, ни конца. В Москве круг (кольцо) стал формирующим градостроитель- ным принципом. Часто именно по линии Садового кольца или внутри него прохо- дило укрощение московского ландшафта: борьба с растительностью, спрямление холмов и засыпание рвов, заточение рек в трубы. Биография Садового кольца во многом такая же, как у Ринг-штрассе и париж- ских бульваров и начинается со средневековой крепостной стены, но современное Садовое — уникальный случай кольцевания городского ядра при помощи полно- стью замкнутой улицы, фактически отделяющей центр от периферии. В 1852 году на месте Садового еще был бульвар, где прогуливались местные жители. Суриков, который жил тогда на Зубовском, писал открывающиеся из свое- го окна виды, полные жизни и природы. К середине ХХ века большая часть исторической жилой застройки на Садовом исчезла вместе с деревьями: Сталин лично высказался против зелени на центральных улицах. Пояснение к Генплану 1935 года развивало мудрое указание вождя о вырубке бесполезной растительности. садовое кольцо – граница, дубовые балки на валу, окруженные рвом с водой. основная цель данной конструкции - защита от крымских татар. строительство продолжалось 1591-1592 годы и конструкция называлась «Скородом» остатки вала было предложено снести, обмелевший и осыпав- шийся ров – засыпать, а на их месте создать широкую кольце- вую улицу, мощённую булыжником. под мостовую и тротуары отводилось 25 м из общего расстояния между двумя линиями домов, уже тогда достигавшего 60 м. на остальном простран- стве домовладельцы были обязаны устроить палисадники из насаждений по своему вкусу 1816 1870 1812 16 век 1598—1613 XVII век 1930 1937 1950е кольцо соединино и заасфальтировано кольцевая линия метро для расширения проезжей части и защиты от химической ата- ки была снесена вся линия садов проложены пути для трамваев на конной тяге. 1912 - на электрической 1950-1960 возведение подземных коммуникаций, тоннелей, развязок деревянные стены и башни сгорели. сам же вал остался и вскоре был надсыпан, а поверх него построили «острог» — частокол из толстых брёвен, заострённых кверху земляной вал утратил своё значение как фортификационное сооружение, превратившись в таможенную границу города. перед въездами в город возникают рынки, из них наиболее известны Сухаревский и Смоленский пожар. строения сгорают
35. 69 70 Сейчас Садовое — одна из главных транспортных магистралей города, человеку на ней неуютно. Мировая тенденция к снижению значимости личного автотранспорта — шанс вернуть жителям города изгнанные ландшафт, воду и растения. Сделать не просто бульвар, а зеленую набережную — подняв из коллек- торов московские реки, посадив деревья, заменив поток автомобилей замкнутым потоком воды. Поток
36. 72 Анита Cадкова Другие – Регулирование По градостроительной логике, главная улица должна представлять собой единый парадный фасад, но Садовое устроено иначе. Оно не только м на стили и эпохи, но и содержит элементы, которым удалось совсем уклониться от какого-ли- бо регулирования — назовем их другие. Один из таких уникальных объектов притаился в щели между домами на Садовой-Кудринской; он как будто прячется за ними, осторожно посматривая на кольцо. Этот объект необычной формы — такая не встречается в зоне красных линий застройки — здание Московского планетария, выполненное в форме яйца. Оно оторвано от примыкающих построек и окружено воздухом. Путешествуя дальше по Садовому, мы обнаруживаем все больше подобных ему элементов. Наземный павильон метро Парк культуры на Остоженке, метро Смоленская, клинику на Николоямской, детский театр «Третья сцена», бункер на Новой Басманной и церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Павелецкой объ- единяют, в первую очередь, круглая форма и осевая симметрия, а также неизмен- ный отступ от красной линии застройки. Поэтому они, в отличие от однофасадной застройки по красной линии, являются свободно стоящими и имеют круговой обход. Все стороны «других» равноценны главному, лицевому фасаду. В максимальной концентрации эта круговая типология представляет собой целый остров, не привязанный к красным линиям Садового и весь населенный «другими» разных масштабов, высот и диаметров. Единственное, что их всех объе- диняет, — это круговой план. Комплекс Московского международного Дома музы- ки (ММДМ) расположен на Космодамианской набережной Москвы-реки и являет- ся главным элементом большого архитектурного ансамбля «Красные холмы». Эта архитектурная композиция — яркий пример того, что, отвязавшись от фасадной застройки, здание приобретает форму осевого вращения.
38. 75 76 Необычная форма других контрастирует с относительной однообразностью первой линии застройки Садового. Городу нужно больше таких объектов на од- ной из его главных улиц. Форма кажется результатом свободного и раскованного архитектурного жеста. Как, копируя в точности этот жест, гарантировать столь же эффектный и гармоничный результат? Можно представить себе изначального Дру- гого - первоисточник всех прочих других. Он распался на разные части и распре- делился по городу, заполняя его пустоты. Wishing Well
39. 78 Арман Наджарян Sweet Okroshka – Авторство Качественная или, по крайней мере, заметная авторская архитектура счита- ется едва ли не главным инструментом развития территории. И кажется, что чем выше концентрация громких архитектурных высказываний на единицу площади, тем более привлекательным будет городское пространство вокруг этой архитек- туры. Громкие имена на проспекте Сахарова (в прошлом — Ново-Кировского) появились раньше самого проспекта: «дома, строившиеся в 30—70-е годы рядом с будущим проспектом, в частности, здание Центросоюза, имели дополнительный фасад на проектируемую магистраль». На аэроснимке 1944 года можно увидеть, как здания Ле Корбюзье, Щусева, Великовского, Фридмана и Улинича, обращенные своими главными фасадами вглубь квартала со старой застройкой, уже формируют будущий проспект. В русском интернете можно найти рейтинг самых уродливых зданий Москвы, куда входит почти половина всех звездных сооружений на проспекте Сахарова. Впрочем, велика вероятность, что если бы кто-то составлял список самых кра- сивых домов, эти же здания попали бы и туда. Бесспорно то, что проспект — это парад сильной авторской архитектуры, и новые участники продолжают прибывать: звездное голландское бюро MVRDV построит жилой дом на пересечении проспек- та Сахарова и Садовой-Спасской улицы. Но, несмотря на величественные архитек- турные декорации, большую часть времени улица пустынна: машины проезжают редко, пешеходы предпочитают обходить широкий и неуютный проспект сторо- ной. Эта мертвая улица — результат череды провалов: общего градостроительно- го (нереализованная функция магистрали) и множества частных архитектурных (строящим на проспекте архитекторам чаще всего не удавалось осуществить задуманное). SWEET O’KROSHKA ОЧУМЕТЬ!!!!! КАК? ЗАЧЕМ? ЗА ЧТО? ПОЧЕМУ? КАКИМ ОБРАЗОМ? НЕУЖЕЛИ ТАК ЗАДУМАНО БЫЛО? ПРОСПЕКТ АКАДЕМИКА САХАРОВА ЛЕ КОРБЮЗЬЕ, ЛЕОНИД ПАВЛОВ, ВИНИ МААС, АЛЕКСЕЙ ЩУСЕВ, ФЕЛИКС НОВИКОВ, БРАТЬЯ ГОЛОСОВЫ И ДРУГИЕ... «Последний крупный градостроительный проект советской Москвы, задуманный как повторение Нового Арбата, был в итоге застроен зданиями банков, создавшими сюрреалистически безлюдный пейзаж в духе Де Кирико» Анна Броновицкая АВТОРСТВО В АРХИТЕКТУРЕ
40. 79 80 Ле Корбюзье Дом Центросоюза, 1929-1936 Борис Улинич 1й Дом ВЦИК, 1931-1937 Дмитрий Солопов Мин. Радио-электрон. промышленности, 1982 Феликс Новиков Мин. электр. пром. , 1967-2002 Даниил Фридман Здания Минавиапрома/Метростроя, 1933-1936 Вини Маас ЖК «Силуэт», 2018 Леонид Павлов Вычислительный центр, 1970 Дмитрий Бурдин Комплекс банков, 1980-1986 Алексей Щусев Здание Наркомзема, 1928-1933 Алексей Воронцов БЦ «Домников», 2008 Леонид Поляков Гостиница «Ленинградская», 1949-1953 Борис Великовский Илья Голосов Дом Книги, 1925-1970ые
41. 81 82 Стандартный проект ревитализации и спасения проспекта можно продол- жить в том же духе и создать полноценный заповедник авторской архитектуры: отменить автомобильное движение и новым объектом подчеркнуть двухчастную структуру проспекта. Границей и одновременно связующим звеном будет служить новое авторское здание — монумент свободному художественному жесту в архи- тектуре; иконическая форма на пьедестале, сложенная из «автохтонных» материа- лов: кирпича, гранита, красного туфа. Красный Бизарро
42. 84 Татевик Мамян Свобода – Стерилизация «Москва очень сильно отличалась тем, как здесь всё выглядело. Какие-то вещи были очень красивыми, а какие-то абсолютно безобразными. И мне всег- да казалось, что уникальность Москвы в том, что здесь существуют такие разные вещи»9. Кроме собственной каменной плоти жизнь города определяют эфемерные наслоения, которыми он склонен обрастать. Поэтика инфраструктуры, с помощью которой дышат, пульсируют, слышат и видят здания. Эрос города — изнанка, темная сторона, пространство тайной жизни, кото- рая в 90-е годы XX века прорвалась наружу в виде саун, борделей, стрип-клубов и казино. Свет, который город в разные эпохи источает по-разному. Буйство света 90-х сейчас снова сменилось на централизованное и регулируемое освещение. Наконец, Слово — почти затихший шум рекламных объявлений, вывесок и растяжек. Все эти слои — доказательства жизни города, но современная Москва их не любит и зачищает, тем самым подавляя и саму жизнь. Москва – это город, движущийся от свободы к несвободе, и обратно. По- стоянная смена циклов свободы-несвободы сделала Москву городом контрастов, городом «из крайности в крайность». Либо чересчур замусоренным, либо слиш- ком стерильным. Советский модернизационный проект был, в том числе, проектом упорядо- чивания Москвы. В настоящий момент мы снова наблюдаем движение из хаоса 90-х в централизованный порядок. Но стремление Москвы к порядку тоже направ- лено на освобождение, например от визуального шума. Свободу можно найти как внутри хаоса, так и внутри порядка, и каждая из них имеет свою цену. Примирить свободу и несвободу, заставить их существовать параллельно можно за счет создания пространства радикальной несвободы, которое одно- временно является пространством тотального освобождения. Лучшее место для такого объекта — у Краснохолмского моста — на странном, маргинальном пятач- ке, образовавшемся из-за переноса Садового кольца, которое раньше проходило по Народной улице, а сейчас пересекает ее. 9 Рэм Колхас в интервью Владимиру Познеру фото/коллаж: Татевик Мамян
44. 87 88 Стандартный проект ревитализации и спасения проспекта можно продол- жить в том же духе и создать полноценный заповедник авторской архитектуры: отменить автомобильное движение и новым объектом подчеркнуть двухчастную структуру проспекта. Границей и одновременно связующим звеном будет служить новое авторское здание — монумент свободному художественному жесту в архи- тектуре; иконическая форма на пьедестале, сложенная из «автохтонных» материа- лов: кирпича, гранита, красного туфа. Без названия
45. 90 Александр Чурганов Переходный возраст – Обновление Интерес к пластике города означает интерес и к ее изменениям, искажени- ям, поглощениям, разного рода преобразованиям. И такой интерес вторит Москве как городу, который имеет страсть к самоуничтожению. Смена архитектурной моды и стиля, смена политических режимов, войны, попытки реформировать устройство города, бизнес-интересы — все это оставляет след в городе. Интересен процесс и итог преобразований, их причина же не столь важна. Каждое зафиксированное явление - есть ничто иное, как проявление перехо- да от одной парадигмы к другой. Модернистские ритмы опустившимися на город молчаливыми дылдами отражают смену сознания и смену отношения к городскому пространству. Они режут, давят, нарушают, зажимают, ритмизируют, подавляют, но никогда не под- страиваются. Заполнившие город ТЦ и БЦ говорят об интересах, сместившихся в сторону коммерции: от архитектуры требуется максимальная экономическая эффектив- ность на единицу площади. ЗаНОВеси — ширмы, за которыми происходят обновления, пластические ис- кажения и переходы из одной парадигмы в другую. 100/90
47. 93 94 Проект ставит вопрос о следующей парадигме в архитектуре — о том, что определяет архитектурное будущее. Зафиксировать текучесть городских состоя- ний можно в объекте, который отражал бы слоистость Москвы и все ее странно- сти. Фиксация пустоты